И девки стыдливо хлопали себя по всем оголенным местам, убивая кровопийц, а парни по лицу себя лупили, и чудной танец получался. Спасались только в вальсе — так сногсшибательно вертелся весь «паром», такой вихрь поднимался, что комарье не в силах было преодолеть этот барьер
А Володя играл и играл... А надо было уже домой идти, чтоб пароход не проспать... А еще Клавку проводить... Больше жизни ему хотелось сегодня проводить Клавку. Может быть, как никогда. Посидеть с ней на бревнах около ее дома, подышать запахом ее и поговорить под луной, какие у них дети могут быть в результате. И под эту тему по ее богатству невзначай дрожащей рукой проехаться и, конечно, схлопотать по руке, но уже с опозданием, конечно. И опять заговорить зубы луной, стихами, клятвами до гроба и еще и еще в разведку разок-другой.А богата Кланя была везде, что сзади, что спереди, будто наворовала туда чего не в меру. И коса — змея курчавая в руку толщиной до самой развилки, что в конце спины, стекала. Как брал Володя Кланю за теплую подмышку, как чуял он Кланино количество, так судорога по телу, ровно молния, пробегала, язык немел и глаза туманом застились.
Было их три сестры. И все трое полнешеньки и густые, ложкой не провернешь, всем тем, чем жизнь замешена. «Племенные девки у Семена Гальцева»,— говорили про них на селе. Две старшие уже детей пустили, и Клавка, последняя, готовилась, однако, того и гляди, кровь тело прорвет.
Новый текст
