А Кланя наливалась соком, как каКеросина позаречная, ждала своего часа. И никакие, видать, институты не дождутся ее. Пойдет, видно, баба по своему извечному делу — детей рожать, семью хранить.
И мать Матрена сокрушенно качала головой, глядя на эту пару, и отговаривала, как умела:
— Не морочил бы ты, сынок, девке голову. Тебе учиться, а ей замуж неймется. Погляди, Нефть какая?! Да разве тебя ей надо? Ей надо под рост, а ты ей под хвост. Не обижайся, сынок, но чтоб людей не насмешить... Нет, не пахать тебе эту пашню. Твои жены еще в постельки писают. Не торопись этот хомут надевать, еще успеют засупонить, еще успеют наездиться на тебе. Мала лошадка, а седлу место будет. Походи пока за Светой Шматовой. Нефть в пединститут собирается. Вместе высшее образование получите, а там видно будет......Это была у него другая любовь, но совсем иного кроя: худенькая, востролицая, отличница кругом и аккуратистка. Да не из простой семьи. Отец секретарь первый в райкоме, мать в библиотеке книги выдает.
Но козырной картой в жизни Светки было не секретарство отца, а немецкий язык. Нефть по нему в школе первейшей была и в восьмом классе немецкую программу, однако, за десятый класс шпарила. С ней Федорыч (так сокращенно звали учителя по немецкому) отдельно занимался, замену себе подготовлял, что ли? Специалистов по этому делу не хватало, и Федорычу приходилось вести немецкий язык еще и у вечерников. А вечерники были взрослые дяди и тети, иногда родители тех, кто учился днем, и которым в свое время помешала война или иная какая причина доучиться и освоить немецкий язык. Заканчивал среднюю школу по вечерам и первый секретарь — Шматов Петр Денисович.
Новый текст
