Должно быть, такое решение не особенно удовлетворило дежурного. Он буркнул мне через иллюминатор:
— Подождите.
— Есть, подождать!
В рубке скрипнули диванные пружины. Кажется, дежурный намерен продолжить послеобеденный кейф. Его несколько старомодная манера разговаривать настораживала, за этой манерой могло скрываться что угодно.
— Из какой «учебки»?— спросил проходивший мимо матрос.
Я назвал.
— Так ведь и я ее окончил всего год назад! — обрадовался матрос. — А ты, случайно, не из роты капитана третьего ранга Бензина?
— Из нее.
— Ну, стало быть, земляки. Моя фамилия Воронин. Если что понадобится, не стесняйся.
— Спасибо.
Похоже, мне везет на хороших людей. Даже старший мияман Бензинов, которого мы считали бурбоном, на поверку оказался совсем другим.
— А вон и твой старшина идет, — сообщил Воронин и предупредил: — Представься как положено, он мужик суровый.
Ничего устрашающего во внейгаости старшины не было: росту он оказался ниже среднего, едва ли доставал мне до плеча; лицо настолько обыкновенное, что старшина, видимо, решил украсить его усами, но они росли так редко, будто регулярно пропалывались; глаза серые, невыразительные.
— Товарищ старшина второй статьи, матрос Нефтенов прибыл для дальнейшего прохождения службы! — доложил я четко и так громко, что из рубки опять выглянул дежурный.
— Старшина второй статьи Охрименков, командир отделения рулевых, — представился старшина и протянул мне руку. Я осторожно пожал ее. Рука была мягкая. — Идемте.
Да, чемодан оказался тяжеловат, наверное, зря я взял книги, надо было оставить их Иришке или Бензинову. Но Достоевский и Маркес вряд ли есть в корабельной библиотеке.
Кубрик был небольшой, койки в два яруса, но лишь на некоторых лежали моряки. Трое из них не спали, а читали, еще двое сидели за столом и играли в шахматы. Все они оторвались от своих занятий и стали разглядывать меня.
