Тут меня ожидала нечаянная радость: я получил сразу два письма. Одно было от матери, на первых двух страницах она описывала свое житье-бытье, а на следующих четырех страницах было столько наказов и наставлений, сколько не содержала, наверное, ни одна статья Корабельного устава. Пожалуй, даже старший мичман Бензинов
не смог бы дать столько полезных советов, по крайней мере таких: «Говорят, моря все очень глубокие, так ты смотри, не заплывай далеко, а то ведь и утонуть недолго».
Иришка лишь сообщала, что все экзамены сдала па пятерки и подала документы в педагогический институт. Еще она писала, что дико завидует мне, жалеет, что не родилась мальчишкой, а то бы тоже пошла плавать в море, где столько романтики! Видимо, письмо, которое я ей отправил еще до выхода в океан, произвело на нее сильное впечатление. Кажется, я не лишен фантазии, может, во мне погибает талант писателя?
Я тут же сел было за ответное письмо, но не успел преподнести Иришке очередной вымысел, как по трансляции объявили:
— Личному составу боевой части-три построиться на юте! Форма одежды — рабочее платье, берет.
. Начинается погрузка торпед. Скоро и нас высвиста-ют наверх, будем грузить продовольствие.
Переодевшись в рабочее платье, я снова сел было за письмо, но настроения писать уже не было. Скомкав лй-сток, я сунул его в карман и полез на верхнюю палубу.
На этот раз корабль ошвартовался у ближнего завода, недалеко от контрольно-пропускного пункта. К правому борту тремя толстыми шлангами присосался водолей. Всхлипывая, чавкает насос, в такт движению его поршня подрагивают шланги, вода глухо журчит в утробах цистерн. По левому борту идет погрузка торпед и провизии. По расписанию нашему отделению выходить на погрузку через сорок минут, но старшина второй статьи Охрименков уже сошел с борта и торчит возле табачного киоска. Неподалеку от киоска фотограф натягивает на металлические стойки полотно с «колоритом». На полотне изображено море, мостик корабля и штурвальное колесо с надписью по его окружности: «Привет с Севера!» Над колесом — могучая фигура матроса без головы. Вместо нее — дырка. Заходишь за полотно, суешь голову в дырку — и получай фотографию с «колоритом».
Это ведь черт знает, что получается! Люди научились управлять атомной реакцией, вышли в космос, запустили спутник на Венеру, а вот фотография с «колоритом» осталась! Комендоры, работающие на погрузке продуктов, потешаются над фотографом, но, когда отходит очередная машина и до подхода следующей у них образуется перерыв в работе, они один за другим суют голову в дырку и увековечивают себя в «колорите», чтобы порадовать потом своих родных и близких.
