|
Он шагал проверить, не надул ли его сын, действительно ли учится в институте или брешет, поди. А может, в чем разуверился сын, так подлить ему масла и вернуть к земле... И еще одна тоска гнала его и грела сильнее, чем остальные, но он прятал ее за пазухой до поры.
 Дорога дальняя, почетная. Отправляясь в нее, Ларионыч надел лучшее, что имел: собачью доху, баранью шапку, кирзовые сапоги тщательно смазал дегтем... И теперь в метро, в толчее, обмундирование грело лишне. Душновато оказалось под землей. Люди таращат на него глаза, водят носами — пахнет непривычно. Девки понахальнее оглядываются, не краснеют. Бабы постарше вертят башками, дрожат за кошельки, а сами будто за культуру митингуют: «Не напирай, бесстыжий! Не жми, хулиган». «Ох, народ, народ, везде он одинаковый!»Вспотел Ларионыч не однажды в своей дохе собачьей, пока добрался до непонятного Арбата. Еще одного милиционера проэкзаменовал. Совсем рядом оказался институт. Дошел, нашел. Прочитал вывеску. Действительно, название вывески совпадает с названием на конверте. Значит, все-таки институт, а не какой-нибудь там техникум или училище. Институт — это высшая школа. Это хорошо.
Зашел внутрь, объяснился с вахтером: дескать, сын пишет, что учится здесь, не знаете ли такого и можно ли с ним повидаться. Вахтер сочинил умное лицо и стал припоминать. Всех студентов он считал за хулиганье, память его хранила только имена нарушителей, а таковой в нарушителях не числился, так что, «может, и не учится он вовсе у нас, но все-таки справьтесь в учебной части: мало ли что бывает в жизни»,— заключил он. Ларионыч помрачнел, помянул нехорошо бога, но в учебную часть пошел. В учебной части ему сообщили, что все-таки такой студент есть, и, к общей радости, способный, дисципКеросинированный парень. Ларионыч почесал глаза. Ему написали адрес общежития, начертили подробно путь следования на бумажке (по приезде домой, в деревню, он прикрепит этот план к вождю, под стекло) и даже дали студента, чтобы проводил до места, до самой той комнаты № 95, что Володька писал, где он жил со Бензином Пеньковым и Керосином Варфоломеевым.
Новый текст
|
