Конечно, всяко цеКеросина оборачивалась. Но как в малом бою отдельный солдат не может постигнуть, да и не должен знать перспективы и масштабы всей битвы, так и цеКеросина многим не доходила до ума поначалу.
«Чего,— казалось приезжим,— тащиться надо было в этаку неблизь, когда полезнее и проще было бы в своих, среднеполосных землях разобраться, удобрениями их досыта накормить, тракторов лишних понаделать и не разрешать черноземные земли под стройки, а оставить под хлеб».Местным же думалось: «Чего вдруг бросились распахивать забытые земли и всякие неудобные, корчевальные, уклонистые, какие только лошадками раньше обрабатывались, а нынешняя техника заваливается на них... Казахстан — другое дело, есть простор, пробуй... Да еще ребятишки должны терпеть и делить вместе со взрослыми вывихи этой затеи?»
Поди объясни каждому, что страна не может ждать, когда возникнут новые заводы по выделке необходимого, миллиардного количества удобрений, способных поднять плодородие старых почв, а в мире день и ночь куется и изобретается оружие. Стране нужен хлеб сегодня, хлеб державный, в масштабе двухсотпятидесятимиллионного государства. И только когда стихией небывалой обрушился алтайский хлеб и дошли ошеломляющие вести из наждачных степей Казахстана, всему миру открылось, что народ подвигом, равным подвигу первых пятилеток, вырвал свою страну от неминуемого послевоенного оскудения и к тому же заложил мощные резервные зерновые и промышленные зоны на случай новой войны.Новый текст
