Я догадался, что речь идет о жене лейтенанта. Она
чем-то напомнила мне Иришку, и я не то чтобы уверенно, однако вполне доброжелательно к лейтенанту пообещал:
— Выдюжит!
Должно быть, проводник ответом моим был вполне удовлетворен и одобрительно заметил:
— И то!
Почему-то я порадовался тому, что наши с ним мнения
совпали.
— А то ведь знаешь, как бывает: выскочит такая пичуга за новенького лейтенанта, а потом ей к маме под теплое крылышко захочется...
Тут вышли лейтенант с Бензиновым. Вытирая взопревший лоб, старший мичман одобрительно сказал лейтенанту:
— Это правильно, что жену сразу с собой берете. Пока есть возможность, надо быть вместе. Иначе какая же это семья?
Кажется, Федор Харлампиевич и тут угодил: лицо лейтенанта расплылось в улыбке, должно быть, он ждал именно вот такого одобрения.
А пассажиры все прибывали, проводник, проверяя билеты, лишь с сожалением поглядывал в нашу сторону, но его торопили -не только пассажиры, а и носильщики, раздвигающие очередь не только своими тележками, а и боцманским криком:
— Полундра!
И перед ними очередь послушно расступалась. Наверное, потому, что в этом портовом городе всё и вся так или иначе было связано с морем и флотская терминология была понятна всем от мала до велика.
А я уже скользил взглядом поверх чемоданов, тележек и голов, отыскивая Иришку. Пока Бензинов ходил в канцелярию ставить печати на моих документах, я успел позвонить ей и сообщить номер поезда и вагона. Поезд отправлялся в половине одиннадцатого, а в девять ^ у Иришки начинались экзамены по литературе, но она обе-
щала пойти отвечать первой и успеть на вокзал. И вот опаздывала. «Может, засыпается?» — подумал я, и эта мысль тревожила меня больше всего. Наверное, с моей стороны было большим свинством толкать ее на такой риск. «Поторопится, выйдет отвечать, не подготовившись, и завалится», — искренне раскаивался я и уже молил бога, чтобы она не приходила.
