К обеду мы дошлепали до базы. Буксир приткнулся к маленькому пассажирскому заводу, и едва набросили швартовы и подали сходню, как все повалили на пего. Ефрейтор
устремился было за девушкой в плаще, но она прямо со сходни упала в объятия капитан-лейтенанта и стала целовать его. Ефрейтор поскреб затылок и поглядел на меня:
— Ладно, мне все равно куковать тут до следующей оказии еще полсуток, так что давай провожу до военной гавани. — И подхватил мой чемодан.
На контрольно-пропускном пункте старшина первой статьи с повязкой на рукаве, проверив мои документы, сказал, что большой противолодочный корабль стоит у четвертого завода, и показал, как туда пройти. Однако когда в проходную сунулся и ефрейтор, задержал его:
— А тебе не положено.
— Так ведь я ему только чемодан донесу и тут же вернусь обратно.
— Что он, сам не донесет? Матрос ведь, а не барышня.
г— Так ведь он же из госпиталя, после операции. У него шов разойтись может!
На мое счастье, в этот момент к КПП подошел лейтенант, он слышал перебранку ефрейтора со старшиной и предложил:
— Давайте я поднесу, мне все равно по пути.—И подхватил чемодан,
— Раз такое дело, я сейчас с противолодочного корабля кого-нибудь высвистаю.— Старшина выхватил из окошечка телефонную трубку.
—- Не стоит, — удержал его лейтенант. — Сейчас «адмиральский» час. Зачем людей беспокоить?
В учебном отряде мы жили по корабельному распорядку дня: с тринадцати до четырнадцати часов у нас был обед, а потом, до пятнадцати, час отдыха, тот самый «адмиральский» час, который некурящие и шустрые успешно растягивали и на полтора часа. Это было самое спокойное время, когда даже высокое начальство без крайней на то необходимости старается не беспокоить подчиненных.
