Наверное, я бы еще долго сидел так, но небо, с утра ясное, неожиданно обрушилось мокрым снегом, и я почувствовал, что весь продрог. Надо было уходить. И тут у меня впервые прорезалась отчетливая мысль: хорошо бы привезти домой фотографию этого памятника. Но фотоаппарата у меня не было, да если бы и был, в такую снежную круговерть снимок все равно не получится. Еще хорошо бы нарвать и положить на мбгилу большой букет нолевых цветов, но поля уже покрылись снегом, да и какие на них могут быть в эту пору цветы? Однако ни рынке в Орле какие-нибудь, да должны быть.
До Орла добрался лишь к полуночи. Промаявшись ночь на вокзале, дождался, пока откроют буфет, выстоял в очереди за двумя стаканами кофе и черствым коржиком, немного обогрелся и поехал на рынок. Там были тоже только астры, кавказцы гнали их по восемьдесят копеек за штуку, но мне было не жаль денег, надо лишь оставить на обратную дорогу.
На мое счастье, автобус до Ломового отапливался, и я окончательно отогрелся. Возложив цветы к памятнику, пошел искать фотоаппарат — спрашивал у всех прохожих, стучался в дома, но на меня смотрели как на чулшого, пока я не объяснил одной тетеньке, для чего мне этот фотоаппарат нужен,
— Да ты в школу сходи, — посоветовала она, — там Должны быть карточки, за памятником-то школьники и Ухаживают.-Давай я тебя провожу, мне как раз по пути.
По школа оказалась закрытой.
— Каникулы же, — напомнил я.
— А и верно, я и забыла, мои-то давно отучились, — огорчилась было женщина, но тут же нашлась: — Погоди-ка, тут через два дома школьная техничка живет, у нее ключи должны быть. Я сейчас сбегаю.
Вернулась она с молодой еще, розовощекой женщиной, та отперла дверь, мы вошли в школу, но, где искать фотографию, не знали. Кабинеты были закрыты. Заглянули в несколько классных комнат, но там, кроме таблиц Менделеева, гербариев и стенгазет, ничего не было.
— А ведь я эту карточку где-то видела совсем недавно. Где же она может быть? — припоминала уборщица.
— Может, в пионерской комнате?
— Точно! И как это мне самой в голову не пришло? Я же и там убираюсь. Пошли!
Фотография была большая, восемнадцать на двадцать четыре, но на переднем плане стояли пионеры, они до половины заслоняли доски с фамилиями погибших, однако памятник матросу был виден весь.
