Судя по тому, с каким любопытством она рассматривала и вестибюль, и танцевальный зал, она здесь была впервые, и почему-то мне это польстило.
С тех пор как познакомились, мы и виделись-то всего четыре раза.
Но если положить руку на сердце, то следует признаться, что я ее все-таки жду. Прислушиваюсь к голосам в коридоре, то и дело выглядываю в окно. . А за окном вовсю бушует весна. Она развесила в госпитальном саду белые и розовые дымки зацветающих яблонь и вишен, напоила воздух ароматом трав и цветов. Их запахи вызывают какое-то смутное беспокойство, ощущение непонятной тоски, ожидание чего-то. Может, это только весна и виновата в том, что дни в госпитальной палате тянутся так томительно и скучно?
Я уже наперечет знаю, что будет происходить сегод-пя, завтра, послезавтра. Ровно через полчаса войдет дежурная сестра и сунет каждому из нас по градуснику под мышку. Если это будет Анна Николаевна, то она сядет и станет молча ждать, пока не пройдет десять минут. Потом она соберет градусники и так же молча уйдет в другую палату.
Но сегодня дежурит Валя. Она стремительно влетит в палату, шумно втянет через свой вздернутый носик воздух и строго спросит Петю:
— Опять курил?
Пообещав пожаловаться, начнет раздавать градусники. Это будет длиться минуты полторы-две, но Валя вполне успеет за это время рассказать, что вчера в Доме
офицеров был «шикарный» вечер, что в третью палату доложили с воспалением легких «шикарного» старшину, а сегодня по случаю воскресенья будет «шикарный» обед. Потом она вспомнит, что забыла дать порошки кому-то из первой палаты, и убежит.
Едва за ней захлопнется дверь, Мишка вытащит градусник и начнет натирать его одеялом, чтобы нагнать температуру. Он лег в госпиталь тоже с воспалением легких, его давно уже вылечили, но Мишка не торопится выписываться. Поскольку Анна Николаевна и Валя дежурят через день, то нормальная температура бывает у Мишки только по нечетным числам.
