«Заветы Ильича».
Отыскать эти три избенки среди новых домов оказалось нетрудно. В первой же из них я обнаружил совсем высохшую старушку с почерневшим и сморщенным, как прошлогодняя картошка, лицом и выцветшими слезящимися глазами. Она рассказывала:
— Бои-то тут, почитай, дён пять шли, но я их только слышала, а видать не видала, врать не стану. Все те дни
мы с Татьяниными ребятишками в погребу отсиживались. Татьяна — это соседка моя была, саму-то ее в первый день убило, царство ей' небесное! — Старушка
перекрестилась и пояснила: — В дом она побежала за солью, а в ее избу-то как раз в ту пору снаряд и угодил. Шибко стрелял тогда немец, и танки его урчали день и ночь, вся земля так дрожала, что я думала, нас в том погребу-то и засыплет. Схвачу это ребятишек в беремя, согнусь над имя и так сижу, думаю, если уж меня задавит, дак хоть они как выкарабкаются... Однако господь миловал, пас не засыпало. А когда все утихло, выглянула я и:* погребу-то да так и обомлела: от всей нашей деревни всего три избенки и осталось, а округ-то народу побитого ужасть скоко! Их потом цельных два дни по полям собирали и хоронили.
— А где похоронили-то?
— Дак вон там. И вот еще по праву руку две брацки могилы были со звездами. Токо там их теперича нету, перевезли их. Старик мой покойный сам их и выкапывал да косточки перекладывал. Однако это уже опосля войны было.
— А куда перевезли-то?
¦— Сказывали, в Ломовое. Однако спроси в конторе, там лучше знают.
На окраине села Ломовое стоял памятник матросу. Он держал на согнутой руке бескозырку и, низко опустив голову, смотрел на мраморный венок. Чуть в стороне возвышалась могила, на ней лежал букет свежих астр. По обе стороны памятника были расположены мраморные доски с высеченными на них фамилиями и инициалами погибших. Они шли по алфавиту, мой взгляд сразу Скользнул на букву «С», скользнул без всякой надежды, потому что памятник был поставлен морякам, а я из фронтовых писем дедушки знал, что он служил в роте противотанковых ружей. Но когда я увидел надпись:
«Нефтенов А. Я.», ноги мои подкосились и я опустился на землю...
В голове моей ворошились какие-то неясные мысли, но ни на одной из них я не мог сосредоточиться, они проскакивали, как телеграфные столбы за окном вагона, а потом и вовсе умчались куда-то. Мне казалось, что время остановилось навсегда, умерло. Лишь тиканье часов на моей руке доказывало, что оно существует, но где-то вне меня, в каком-то совсем ином пространстве.
