Познакомились мы сразу с того момента, когда я впервые одолел верхний шпингалет и свесил голову за окно. Прямо подо мной сидел человек в полосатой тельняшке и тюкал молотком по длинному тонкому каблучку дамской туфельки. Сначала мне показалось, что он стоит на коленях, но, приглядевшись, я обнаружил, что не только коленей, а и ног у него нет, а вместо них — тележка на роликах, к которой он пристегнут ремнями. Это меня испугало, я захлопнул окно и долго не решался
открыть его снова. А когда решился, возле сапожника уже сидел на табуретке, обтянутой кожей, мужчина в одном ботинке, а по резиновой подметке другого тюкал молоточком сапожник, поочередно выдергивая изо рта один гвоздь за другим.
Первым меня заметил тот, что был в одном ботинке,
и строго предупредил:
— Смотри, мальчик,упади! -
Тут поднял голову сапожник. Из-под загнутых кверху
усов у него торчал похожий на расческу ровный ряд
гвоздей. Они мешали ему говорить, и сапожник только
подмигнул мне — весело и поощрительно, будто сказал:
«А ты не бойся!»
Потом, когда мужчина, потопав починенным ботинком и бросив на тележку замусоленный рубль, отошел, сапожник опять поднял голову и, не вынимая изо рта гвоздей, спросил:
— Как тебя жовут?
И то, что гвозди помогли ему произнести вот это «жовут», как произносил ходивший уже в первый класс соседский мальчишка Митька, терявший чуть ли не каждый дечь по зубу, окончательно расположило меня к сапожнику.
— Вова.
.— А меня Конштантином Прокопичем. Однако имя его мне в ту пору выговорить было трудно, и я его сократил:
. — КОДЫЧ. ; ; г ,
