Я бегу в баталерку, хватаю с полки свои хромовые ботинки, не развязывая шнурков, выдергиваю ноги из яловых, нагибаюсь и...- лечу головой вниз. То ли ют полоснувшей по животу боли, то ли от удара головой о нижнюю полку теряю сознание, а Когда прихожу в себя* то обнаруживаю, что лежу,- скрючившись, на палубе, а надо мной простирается до самого потоЛка стройная, как кипарис, фигура старшего мичмана Бензинова. Мгновенно соображаю, что отведенные мне две минуты уже истекли,
ребята ушли в город, а мне увольнение уже не светит, стало быть, с Иришкой я сегодня не увижусь.
— Курсант Нефтенов, в чем дело?
Я пытаюсь вскочить, но в живот снова будто вонзается что-то острое и раскаленное, и я лишь переваливаюсь на другой бок: «Кипарис» переламывается пополам, и я совсем близко вижу встревоженный взгляд Бензинова.
— Что с тобой, Володя?
От столь неожиданного обращения ко мне я теряю Дар речи и лишь указываю на низ живота. Бензинов кладет на живот ладонь, осторожно нажимает и вдруг резко отдергивает руку. Я вскрикиваю.
— Так, ясно. — Несколько мгновений он раздумывает о чем-то и подытоживает: — Ну и дела!
Без натуги, будто что-то едва весомое, поднимает меня, относит в кубрик и опускает на койку. —: Дневальный!
г ^ Есть, дневальный! — Из коридора доносится сначала не очень бодрый голос, а затем появляется и лицо . курсанта Тимошина. Ну да отчего ему быть бодрым, если выпало дневалить в самое последнее увольнение?
— Вызывайте врача, да поживее! — не оборачиваясь, говорит ему Бензинов, пристально разглядывая меня.
А боль уже отпускает, и я с надеждой спрашиваю:
— Может, пройдет?
— Может, и пройдет, — соглашается Бензинов.
— Мне в город надо. Очень...
— Посмотрим, — неопределенно говорит старший мичман.
По его тону можно предположить, что он еще может разрешить увольнение. Теперь все будет зависеть от врача. Надо лишь потерпеть, сказать, что у меня все прошло. И когда прибегает наш отрядный эскулап и тоже нажимает пальцами на живот, я терплю и не вскрикиваю даже тогда, когда он резко отдергивает пальцы. Но врач все смотрит мне в глаза и, видимо, разгадывает мой маневр.
— Тоже мне Жанна д'Арк! — ухмыляется он и поворачивается к Бензинову: — Придется госпитализировать. Пока я вызываю «скорую», вы тут соберите его.
— Л что собирать-то?
— Ну там мыло, зубную щетку, пасту, сигареты. Впрочем, сигареты не надо, в госпитале теперь категорически запрещается курить.
— Да он и не курит.
— И правильно делает.
