А мне припомнился случай, о котором я узнал из недавно прочитанной книги. Автор рассказывал, как во время блокады Ленинграда голодным детям устроили новогодний праздник. Была елка. Но она не произвела на детей особого впечатления — они ждали, когда начнут раздавать обещанные подарки. Однако до этого был
еще концерт. В нем, в частности, выступала дрессировщица с собачкой. И после каждого удачного трюка дрессировщица угощала собачку то ли конфеткой, то ли еще чем-то съестным. И тут одна маленькая девочка завистливо прошептала: «Хочу быть шобачкой!»
Я родился почти через двадцать лет после войны, о ней знал лишь по рассказам Копыча, по книгам и кинофильмам, но этот факт буквально вонзился в мою память и останется в ней, наверное, на всю жизнь.
Конечно, мы сейчас не голодаем. Чего-то у нас, правда, еще не хватает. Мне, например, было обидно, что почти у всех ребят и даже девчонок в нашем классе были импортные джинсы, а у меня их не было. Теперь-то мне даже смешно, что я тогда обижался на нашу текстильную промышленность.
Нет, пожалуй, не смешно, а горько. Мы, сытые и разодетые, катаясь в отцовских «Жигулях» и увлекаясь поп-музыкой, наверное, более остро должны реагировать на сообщения о подготовке империалистами третьей мировой войны. А ведь американцы вон уже таскают в Европу «першинги» и крылатые ракеты. И это значит, чго взбреди кому-то в голову нажать кнопку, и через минуты будут уничтожены тысячи городов, миллионы людей. И дожди будут далеко не веселые — радиоактивные. И те три атомные американские подводные лодки подбираются поближе к нашей территории тоже только затем, чтобы произошло это не через пятнадцать, а через шесть или восемь минут.
Молоканщиков прав: народу приходится во многом отказывать себе, чтобы не допустить этого. Я почему-то
уверен, что скажи сейчас нашим людям: «Давайте умерим свои запросы, чтобы не допустить войны», и народ все воспримет правильно. Ну, может, отдельные хмыри и поскулят где-нибудь в пивнушке. И черт с ними! Хлеб, который мы едим, выращен не ими. И едим мы его не даром...
13
Самая преыеприятнейшая вахта на флоте — от ноля до четырех часов утра. В моряцком обиходе она именуется «собачьей».
Веками, а может, и тысячелетиями сложилось так, что именно от ноля часов до четырех утра всем нормальным людям больше всего хочется спать. Естественно, с учетом поясного времени.
Что это значит, мне популярно поясняет капитан-лейтенант Холмагоров:
