— Да и вообще, зачем далось тебе это кино? — напи-
рал Воронин. — У нас же на корабле три раза в неделю его бесплатно показывают! ,г... — У нас картины старые.
— А какая тебе разница: на неделю раньше посмотришь или на неделю позже... Зато деньги сэкономишь. Кстати, на что ты думаешь их потратить?
— Не знаю.
— Слушай, землячок... У меня тут такое дело... — Воронин стеснительно помялся. — Ты тут недавно, а у меня здесь уже девчонка завелась. И вот как раз сегодня у нее день рождения. Ну не фотографию же я ей в подарок понесу? А у меня, можно сказать, судьба сегодня решается. Хочется что-нибудь такое преподнести, а с деньжатами, сам понимаешь, не густо. Может, одолжишь рублей восемь? Я со следующей получки отдам.
Сдачу с червонца он давал мелочью:
— Рубль шестьдесят пять, рубль шестьдесят восемь, а двушку я на телефон-автомат оставлю. Надо же предупредить. А на бандероль тебе и так хватит.
Однако отправить бандероль мне не удалось: к тому времени, когда я сошел с корабля, почта уже закрылась, и я решил побродить по городу. После строго размеренной и однообразной корабельной жизни веселая суета городских улиц казалась особенно привлекательной. Однако улиц было всего две, они тянулись вдоль берега бухты, повторяя ее очертания, от них разбегались по распадкам и карабкались на сопку полутемные переулочки. Эти не-Реулочки с одно- и двухэтажными деревянными домами, с палисадниками из кривых низкорослых березок чем-то напоминали мой родной городок. А для меня оставалось наиболее близким то, что привлекало меня еще в детстве. Может, потому, что впечатления детства были ярче
и непосредственнее.
