Урале. Однако в «учебке» мы учились хотя и в разное время, но в роте Бензина. Уже за одно это Воронина можно было и «уважить». Впрочем, за месяц службы па
большом противолодочном корабле я как-то ни разу ие заметил, чтобы сам Воронин хотя бы каким-то образом кого-то «уважил», поэтому во мне сначала зародилось сомнение, а потом и недоверие к нему. А вскоре представился случай убедиться в его небезоспователыюсти.
Произошло это при таких обстоятельствах.
День получки, или, как говорят в армии и на флоте, «выдачи денежного содержания», совпал с днем, когда нам, молодым матросам, впервые разрешили увольнение на берег. Я решил зайти на почту и бандеролью отправить матери фотографии с «колоритом», в котором я все-таки соблазнился увековечить свою физиономию. После этого у меня в запасе оставалось еще часа три с половиной, которые я просто не знал, куда девать. Но тут по трансляции объявили, что желающие могут записаться на коллективный просмотр в матросском клубе нового фильма «Васса», и я решил пойти на фильм. Пьесу Горького «Васса Железнова» я знал, видел и фильм-спектакль, где в главной роли снималась Пашенная. А тут Вассу играла Инна Чурикова, и, вспомнив, как она играла в фильме «Начало» Жанну д'Арк и как отрядный эскулап сравнил меня с нею, я записался па экскурсию.
— Да ты что, землячок, совсем из меридиана вышел? — удивился Воронин. — На экскурсии идут обычно те, у кого увольнительных в кармане нет. Им эти экскурсии — только лишний повод сойти на берег. Но ведь их же и в кино поведут строем...
Вот тут-то, наверное, он меня и убедил: несмотря на изменившееся мое отношение к старшему мичману Федору Харлампиевичу Бензинову, возлюбить хождение строем я не смог. Тем более в кино.
