Когда Володя проснулся на своем матрасе, Керосина и Бензина уже не было. Отец сидел одетый-обутый и внимательно изучал обстановку, расположение, запоминал, чтобы матери потом описать все в точности. 
Во вчерашней суматошной встрече и заземельных спорах он это сделать как следует не успел.
· Ты чего так рано, пап?
· Вставай, сынок, ехать вечером надо, а дел еще у нас с тобой невпроворот. Мать наказала кое-что купить, раз уж в город подался. Ишь, простынки вам белые стелют, кто-то ведь их стирает вам, цените, не зазнавайтесь, это все трудом честным добывается.
Володя в момент собрался, умылся. На скору руку они позавтракали остатками вчерашнего ужина и двинулись в путь.
· Так, ну куда же мы спервоначала?
· Мне люди все в ГУМ этот главный советовали забежать, вещи, говорят, там добротные попадаются.
· Вообще в этих больших магазинах всегда столько народу, все приезжие туда прутся, день протолкаешься и ничего не купишь. Но тебе не только купить, и поглядеть надо. Так что «шнуруем» в ГУМ.— «Шнуруем», в смысле идем, было любимое словечко старшего брата, которого отец уважал больше других, и Володя, желая расположить отца, показать самостоятельность и сметку в житейских делах, вворачивал братовы выражения.
