Форштевень нашего корабля медленно подбирается к носу танкера. Вот он уже подходит к носовому брашпилю, и командир бросает через плечо:
— Меньше пять оборотов!
Сидящий на связи матрос, в шлеме с черными блюдцами наушников, прижимает к шее ларингафон и повторяет приказание. В динамике тотчас отзывается чей-то голос из машины:
— Есть, меньше пять оборотов!
Ход кораблей выравнивается, и стоящий на мостике танкера его капитан поднимает руку. Вот он резко опускает ее и кричит:
— Пошел бросательный!
В воздух взвивается бросательный, он похож на змею, а утолщение груза на его конце напоминает голову кобры. Мне не видно, как его ловят и выбирают паши моряки, но, судя по всему, они поймали сразу. Вот капитан танкера снова поднимает руку и резко опускает ее.
— Пошел проводник! • •
Я вижу, как на палубе танкера трое моряков в оранжевых спасательных жилетах, -касках и брезентовых рукавицах через полуклюз потравливают с лебедки стальной, толщиной в руку, проводник. Вот его закрепили на нашем борту, и по нему заскользил еще более толстый шланг.
Сейчас главное — точно удерживать ход и расстояние между кораблями, не только не позволить им навалиться друг на друга, но и выдерживать на проводнике именно такую слабину, чтобы он и воды не коснулся и не натянулся втугую, ибо в том и другом случае толстый, сплетенный из сотен стальных нитей трос оборвется, как бельевая веревка.
Видимо, ©т веса проводника и шлангов корабли начинают понемногу подтягиваться друг к другу, и командир приказывает переложить руль на четверть градуса вправо. И я опять не замечаю, как поворачивается под ладонью старшины второй статьи Охрименкова маховичок манипулятора, и смотрю на курсовую черту. Вот уж поистине ювелирная работа!
А к левому борту танкера уже подходит другой большой противолодочный корабль. Ему, пожалуй, труднее, чем нам: танкер, связанный с нашим кораблем «дорожкой» из тросов и шлангов, не в состоянии помочь ему
маневром.
