— Товарищ командир, «Капитан Пономарев» поднял сигнал: «Желаю счастливого плавания!» — докладывает с сигнального мостика Воронин.
— Есть. Ответить: «Благодарю за добрые пожелания».
«Капитан Пономарев» идет далеко от пас, невооруженным глазом сигнал не различишь. Наверное, Воронин прочитал его, пользуясь стереотрубой или биноклем. А
сначала этот пароход обнаружили радиометристы.
На этот раз меня просвещает вахтенный офицер старший лейтенант Самочадин:
— Пароход назван в честь Павла Акимовича Пономарева — первого капитана первого нашего атомного ледокола «Ленин».
Судьба этого человека необычна. В тысяча девятьсот двадцать восьмом году он участвовал в операции по спасению экспедиции Нобиле. Потом на «Красине» спасал
челюскинцев. Затем многие годы был как раз в Норвегии одним из лучших капитанов...
— Шум винтов, курсовой правый борт двадцать, дистанция...
— Классифицировать контакт! — Наверное, капитан-лейтенант Васильев решил проверить, насколько точно определят тип судна наши акустики.
Волнуюсь за Славку Тимошина, ведь именно он несет сейчас вахту.
И он ошибается, называя судно совершенно иного типа, да и то не очень уверенно.
Старпом усмехается и требует:
— Матроса Тимошина на мостик!
Когда Славка появляется на мостике, Васильев протягивает ему свой бинокль:
— А теперь посмотрите.
— «Капитан Пономарев», — нараспев читает Славка и пожимает плечами: — Н-ие м-может быть!
— Почему?
— Н-ие ту п-песню п-поют его в-винты.
— А какую? — заинтересовывается Васильев.
— П-пока н-ие знаю, а что н-не его п-иесыя — это уж т-точно, — заикаясь более обычного, утверждает Славка.
— А ну-ка, идемте в ГКП.
