На сигнальном мостике Воронин подтягивал фал. На грохот моих яловых он обернулся, и в глазах его мелькнул испуг. «Может, решил, что начальство? — опять
усомнился я. — Вон и лицо расплылось в улыбке».
— А, землячок! — добродушно сказал Воронин, но в глазах уже запрыгало беспокойство. — Каким ветром?
— Сейчас узнаешь! — Я наступал, а он пятился, глаза его теперь уже придавленно метались. Я окончательно перестал сомневаться.
Воронин молча пятился до тех пор, пока не уперся спиной в поручень. Поняв, что отступать дальше некуда, елейно спросил:
— Что это с тобой, землячок? Я взял его за шиворот:
— Верни дудку!
— Какую дудку?—с деланным удивлением спросил он.
— Сам знаешь!
— Ничего я не знаю!
— Знаешь, тварь!—Я прижал его к поручням. Он скосил взгляд вниз, и в глазах его вспыхнул испуг.
— Ах, дудочку? — Он ловко, как опытный боксер от
каната, увильнул от поручня. Он был здоровее и сильнее меня, теперь я оказался в невыгодном положении, но он не воспользовался этим и продолжал елейно: — Так ведь Я поучиться хотел.
— Где она?
— Сейчас, сейчас, — засуетился он, тычась руками то в одну, то в другую ячейку с сигнальными флагами. — Я давно хотел ее вернуть, да как-то все забывал.
Так, значит, давно.
Наконец он нашел нужную ячейку и выдернул свернутый в трубочку флаг. Путаясь в полотнище, начал торопливо развертывать его, дудка выпала, звякнув о палубу. Я поднял ее и посмотрел на Воронина. Он стоял бледный. Флаг сам по себе развернулся и слегка полоскался на ветру, хлопая Воронина по коленям. Это был национальный флаг Австралии. Ну да, мы находились на другом краю света, с официальными визитами в Австралию ив ходили и поэтому этот флаг ни разу не поднимали. Что и говорить, место, куда спрятать дудку, Воронин нашел вполне надежное.
Вот теперь уж все ясно.
