Должно быть, там с первого раза не успели поймать бросательный, и капитан танкера сердито кричит:
— Командир, у тебя что там боцмана лапу сосут, что ли?
Но со второго раза бросательный ловят, и вскоре вто-. рой корабль протягивает «дорожку» к борту танкера. Шланги, до этого обвисшие и казавшиеся плоскими, начинают толчками наполняться, и вот кто-то уже радостно кричит из динамика:
— Топливо начало поступать!
Только теперь я замечаю, что над нами кружит «Орион». Вот он зашел с кормы и пролетел над самыми мачтами, скорее всего, фотографирует.
А сверху картина получается, наверное, довольно впечатляющая. Два огромных корабля присосались с обоих бортов к танкеру, три форштевня в белой пене разрезают волну, тела кораблей лежат ровно, как сигары в коробке...
Наступило время смены вахт, на мостик уже поднялся очередной вахтенный офицер старший лейтенант Са-мочадин, однако командир придержал его:
— Смену вахт произведем после того, как отойдем от танкера.
Старший лейтенант Зозуля изобразил было свой «восторг» кислой улыбкой, но командир пояснил, правда, не ему, а Самочадину:
— А вам, Вениамин Иванович, пока придется поскучать. Не всякий же раз вам должно выпадать такое доверие, дайте и Зозуле им попользоваться.
Не знаю, оценил ли Зозуля степень доверия именно к нему, но я должен был сменить Охрименкова и, мыс-
лецно доставив себя на его место, ощутимо представил размеры того бедствия, которое я мог бы на этом местф причинить.
А Самочадин скучающе поглядел вслед удаляющее муся «Ориону» и заметил:
— Раньше они хоть крылышками помахивали в знак благодарности за совместно проведенные учения. Нет, что ни говори, а уровень джентльменства у янки заметно падает... — И, увидев меня, подозвал: — Идите-ка сюда, Нефтенов, поскучаем вместе.
Когда я подошел, Самочадин пояснил:
