Разговор этот происходил недели две назад, жена Холмагорова давно родила, а он так и не знает кого: мальчика или девочку. И не узнает, пока мы не вернемся в базу, хотя каждый день обмениваемся с нею радиограммами. Но все они служебные. Я понимаю, что шифровкой не станут сообщать, кого родила красивая жеиа капитан-лейтенанта
Холмагорова. А он вот переживает, и я искренне сочувствую ему.
Похоже, что и Самочадин переживает за своего приятеля. Сейчас он стоит за моей спиной, слегка опираясь локтем об ограждение, которое во время качки не дает рулевому упасть. Мне нравится этот офицер не только за его веселый характер, но и за независимость сужде-
ний, за ту неподдельную искренность, которую невозможно скрыть даже за словесной фанаберией, в каковой Самочадин на корабле достаточно преуспел... ; Он долго смотрел прямо по курсу корабля, должно быть ничего не видя вблизи, а глядя куда-то за горизонт, над которым клубился ворох собиравшихся в тучу облаков. Наконец оттолкнулся от ограждавшего меня поручня и неожиданно спросил:
— А у вас, Нефтенов, есть девушка?
Я догадываюсь, что Самочадин имеет в виду не просто знакомую девушку. Но что я могу ответить? Кана-рейкина, конечно, не в счет. И первые три встречи с Иришкой тоже можно не считать. Вот разве что четвертая встреча — в госпитале. Что-то во мне тогда шевельнулось... А прощание на вокзале нас, наверное, обоих разочаровало. Даже не поцеловала как следует, а лишь вежливо клюнула в щеку, предварительно убедившись, что старший мичман Бензинов отошел. Однако я все-таки вспоминаю Иришку довольно часто.
—- Вроде бы — есть, — отвечаю Самочадину и чувствую, как лицо мое заливает краска.
— «Вроде бы» — это не то, — разочарованно говорит Самочадин и осуждающе смотрит на меня, как будто я виноват в чем-то.
Тем не менее мне почему-то хочется оправдаться перед ним. Но что я ему скажу? И чем я виноват, если девушки ко мне особо не благоволили? Вот к Самочадину, наверное, благоволят. Красив, строен, подтянут, остроумен, начитан. Небось девушки за ним хвостом тянутся. Впрочем, кому в базе тянуться-то? Прав тот ефрейтор-пограничник: губ тут много, а целовать некого...
А шторм не утихает, все труднее удерживать корабль на курсе. Судя по тому, что у танкера мы взяли полный запас топлива и воды, мотаться нам в океане еще не одни сутки.
