...Удар пришелся ему в левую скулу. Я ждал ответного, но Воронин не посмел ответить, лишь зажал скулу ладонью. Еще одно, теперь уже, наверное, и ненужное,
подтверждение.
— Получай за дудку и за ту заметочку в газете! —
И
в этот момент кто-то сзади перехватил мою руку.
Эт-то еще что такое? — Старший лейтенант Зозуля развернул меня лицом к себе. — Что тут происходит?
— Да так, ничего.
— Как это — ничего? Да вы же тут...
Из-за моей спины вывернулся Воронин и, превозмогая боль, бодрым голосом пояснил:
¦ дренируемся, товарищ старший лейтенант.
~~ Вот как? — удивился Зозуля и внимательно посмот-
рел в лицо Воронину. Зозуля, конечно, нам не поверил, но вздохнул, кажется, с облегчением. Однако возмутился: — Воронин, вы же на вахте! — И тут же напустился на меня: — А вам что тут нужно? А ну, марш отсюда!
Уговаривать меня не пришлось.
В кубрике готовилась на вахту очередная смена, и Ва-силь Гурьянович лишь вопросительно глянул на меня. Я показал ему дудку и сунул ее в рундук, на прежнее место — под газету. Возбуждение уже улеглось, навалилась усталость, и я стал раздеваться, напевая себе под нос:
— «Любимый город может спать спокойно и видеть сны...»
Но сон не шел.
Интересно, замнет Зозуля этот случай или нет? Раздувать ему, пожалуй, невыгодно. Он только что назначен командиром боевой части, и вдруг драка — ЧП. Пожалуй, замнет.
Но я ошибся. Не прошло и двадцати минут, как меня вызвал Холмагоров.
Стучусь в его каюту, получаю «добро», приоткрываю дверь, и — ба, знакомые все лица! — все в прежнем составе: Холмагоров, Молоканщиков, Зозуля. Ага, еще и Охри-менков!
Итак, действие второе. Те же и Охрименков. Можно поднимать занавес.
— Товарищ капитан-лейтенант, матрос Нефтенов прибыл по вашему приказанию!
— С вами, Нефтенов, не соскучишься, — устало говорит Холмагоров. — Рассказывайте.
— А что рассказывать-то?
— Будто не-знаете! — усмехается Зозуля.
